Новость на главную
Document Actions
лена и роман: смотреть в одну сторону и уважать друг друга
«Социальный мониторинг», «Республика.РУ», отдел по делам семьи и молодежи горсовета представляют совместный проект: «Невероятные истории любви» (История 4-я).
Когда в том далеком феврале Лена обнаружила вставленную в
двери записку на почти непонятном русском языке, она все же смогла
разобрать подпись: Аслан. И осознала: надо «делать ноги». Сестра
вот-вот должна была вернуться домой - она ей все объяснит. Не впервой.
Та все поймет. Недаром же всякий раз, когда Аслан приезжал в Рубежное
из далекого Сухуми, родня успевала отправить Лену куда-нибудь подальше,
в деревню, до того, как горячий горец с неотвратимостью судьбы появится
на пороге. Что называется, выручали.
Лена принялась собирать вещи. В дверь позвонили. «Ирина», -
машинально подумала Лена и щелкнула замком. Увы. На пороге стоял Аслан.
И трое «сватов», старшему из которых было около шестидесяти. Все как
один - грузины.
У немых сцен есть одно несомненное достоинство - они не могут
длиться бесконечно. Опомнившись, Лена вынуждена была пригласить гостей
в дом. Следом за ними, как в плотно сбитой трагикомедии, появилась
сестра.
Теперь, вспоминая то, двадцатилетней с лишком давности,
приключение, Лена с улыбкой говорит:
- Жили б мы на первом, или хотя бы на втором - сбежала б через
окно. Но пятый этаж! Куда?!
Отдыхая в начале 80-х на море, она и не думала, что все зайдет так
далеко. Подумаешь - «курортное знакомство». Да еще под присмотром мамы.
Парень как парень. Ну поговорили, ну узнала, что танцует в
ансамбле народного танца… Одно лето, второе… С третьего или четвертого
Аслан решил: все, хватит! Сватовство, похищение, шумная свадьба! Чего
тянуть?!
Жених принялся наносить межсезонные визиты. Невеста
ускользала.
Вы думаете, это начало нашей истории? Ничего подобного! Это ее
пролог. Из которого читателю надлежит узнать: она - рубежанская
сорвиголова в юбке - правильно делала, что ускользала. Так бегут не от
судьбы. Так бегут к судьбе. Правда, догадываются об этом не
сразу.
Короче, гости расселись. Начался привычный торг: у вас, мол,
товар, у нас - купец. Ну, конечно, в адаптированном к грузинским
традициям варианте. Сестра взялась подыгрывать и принимать подарки.
Пока Лена на нее не шикнула: ты что! Принять подношения - значит,
согласиться и на все остальное. Сестра стала искать варианты: подарки
хорошие, оставляйте, а самих, мол, не смеем задерживать и т.д.
Если кому-то интересно - квартирка была скромная, двухкомнатная. В
духе «хрущевки». И вот в ней, значит, сидят шесть человек. Ведут
переговоры. Потом «нарисовываются» еще двое - одногруппники Лены по
институту. Оценив ситуацию, обещают не давать ее в обиду. Таким образом
- уже восьмеро. Напряжение растет. Чем дело закончится - неизвестно.
Возможно, именно для таких эпизодов Альфред Хичкок использовал термин
«саспенс» - иными словами, состояние тревожного ожидания.
И тут (наконец!) - тоже, видимо, в силу незыблемых законов
драматургии - на сцене появляется главный герой. Нет, не так как в
Голливуде, конечно. Не на коне, не с вертолета, без кольта и без
стрельбы. Как и все прочие, он просто нажал на дверной звонок.
Лена открыла. И тут же вздохнула:
- Ешкин кот! Еще один грузин!..
Она, честно говоря, понятия не имела - грузин он или нет. Знала
только, что у этого парня, совершенно не похожего на тот образ
кавказца, который бегло подсовывает буйное славянское воображение, было
прозвище - «грузин».
Вошедший посмотрел не без удивления. Вообще-то (если, конечно, это
не слишком сложно представить читателю) он был приятелем жениха Ириной
подруги. И пришел он, собственно говоря, к Ирине. И даже уточнил для
порядка - не ошибся ли он квартирой.
- Ты по-ихнему понимаешь? - спросила Лена нового гостя,
препроводив его на кухню.
- По-ихнему - это по какому? - поинтересовался тот.
- Господи! По-грузински!
Он понимал. Ничего странного. В конце концов, он был грузин. Самый
настоящий. Из Зугдиди. Звали его Роман.
- Говори что хочешь, - попросила Лена, - только чтоб они оставили
меня в покое.
Она и по сей день не в курсе, чего такого Роман наговорил своим
соплеменникам. Но результат был достигнут: гости поднялись и побрели к
выходу. На полдороги, правда, Аслан остановился. Попросил Лену:
- Подари мне что-нибудь на память.
Она подарила ему подтяжки - тогда это был весьма модный аксессуар
мужского туалета.
- Смотри! - призвал Аслан напоследок. - Чтоб больше ни с кем не
гуляла - только с ним.
Он указал на Романа. И ушел, чтобы через пару лет еще раз,
последний, случайно встретить Лену и сказать: «Вы меня тогда
обманули».
Но к тому времени роман «обманщиков» зашел уже далеко…
Поначалу они просто где-то «пересекались» - у общих знакомых, в
гостях. Перебрасывались словами и взглядами - не более. Потом он пришел
к ней с букетом цветов, весь мокрый от дождя. Кажется, это было 8
марта. И даже после этого их отношения некоторое время ограничивались
всего-навсего прогулками да «культпоходами» в кино или на
концерт.
Дальше? Дальше хочется повторить знаменитую фразу из знаменитого
романа: «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает
убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так
поражает финский нож!» Некоторые критики называют эту тираду
пошловатой. Но ведь, в сущности, зачастую именно так все и
происходит.
Лена забеременела. «Залетела», как говорят в народе.
Об аборте не могло быть и речи! С другой стороны, она была
гордячкой и считала, что недостойно женить на себе человека, выставив
свой, начинающий прибавлять в объеме, живот в качестве аргумента.
Только не это! Она всерьез хотела разорвать отношения с Романом.
Возможно, она не была бы столь радикальной в своих суждениях, если бы
не разница в их материальном положении. Она - из семьи со скромным
достатком. Он - из семьи состоятельной. А по тогдашним, еще советским,
меркам - даже богатой. В общем, не пара - считала она.
Он считал иначе.
Дня через три после того, как Роман узнал, что на свет Божий
вскоре должен появиться их наследник, он пришел к Лене и сказал:
- Я рос без отца. Я не хочу, чтобы с ребенком случилось то же
самое.
Судьба их семьи была решена.
По иронии судьбы Ростислав (так назвали младенца) родился 29
февраля. Так что основательный праздник по случаю этого знаменательного
события для них всех - вероятно, что-то вроде Олимпийских игр. Раз в
четыре года. Зато радость - каждодневна. Ну, как в любой нормальной
семье. Малыш растет - родительские руки пеленают его, поддерживают,
чтоб не упал, протягивают ему сладости, гладят по голове.
Но были еще и другие руки, о которых Лена вспоминает с
благодарностью. Руки бабушки Романа. И руки его мамы.
Лена признается, что никогда не слышала от свекрови худого слова.
И даже больше - до двенадцатилетнего возраста сына она понятия не
имела, какой размер обуви (да и не только обуви) тот носит. Его одевала
свекровь. Пару лет после рождения Ростислава Лена даже у плиты не
стояла - родственники мужа ее жалели и брали эту ношу на себя.
Первой из Грузии приехала бабушка. Приехала уже после того, как у
Лены и Романа все завязалось в тугой узелок. И после того, как другие
родственники жениха - дальние, но достаточно привередливые, не жалующие
новую невестку, - сообщили на Кавказ, что, мол, Роман непонятно кого
взял. Бандитка, тунеядка, с ребенком.
По поводу «бандитки» сама Лена, вспоминая свое детство, не особо и
возражает. Она была вторым ребенком в семье и слова «нельзя» попросту
не знала. Ей можно было все - от макияжа в раннем возрасте (который
запрещали сестре) до каких-нибудь экстраординарных поступков. Ее очень
любили (особенно отец) и, похоже, воспитывали по принципу, который был
сформулирован в сказке «Снежная королева»: детей нужно баловать - тогда
из них получаются настоящие разбойники. Она росла тем, что называют
«пацанка». Однако эпитеты, которые отпускали в ее адрес дальние
родственники мужа, совершенно очевидно, имели иную экспрессивную
окраску. Если бы мама и бабушка Романа излишне им доверились, вряд ли
бы они смогли стать для Лены близкими, родными людьми. Они прошли мимо
сплетен, мимо раздраженного замечания Романа: «У меня, знаете, какая
жена? Если вы ей не понравитесь - не пустит на порог».
Она пустила. Они вошли. Чтобы помогать, заботиться. Просто любить,
в конце концов. Свекровь однажды сказала: «Будете вы жить вместе или
нет, я всегда буду заботиться о Лене и внуке».
Из Грузии в Рубежное с завидной регулярностью полетели переводы. И
посылки: сыр сулугуни, апельсины, мандарины, лимоны, вина, чача разных
видов, хмели-сунели…
- А когда они приезжали, - вспоминает Лена, - то их поясницы, как
патронташем, были обмотаны деньгами. Я без преувеличения могу сказать:
все, что мы тогда имели, было заслугой свекрови.
В начале 90-х Лена решила навестить благодатный край, который для
нее стал этаким «рогом изобилия». Она отправилась туда вместе с
племянником, маленьким сыном и бабушкой Романа, которая на тот час
гостила в Рубежном. Это было не самое удачное время для поездки. В
Зугдиди тогда обосновался штаб так называемого «Правительства в
изгнании» Звиада Гамсахурдиа - того самого, о котором известный
грузинский философ Мераб Мамардашвили еще в 1990-м сказал: «Если мой
народ выберет Гамсахурдиа, то я буду против своего народа». В первую же
их «зугдидскую» ночь началась бомбежка. И вскоре им пришлось ощутить на
себе все «прелести» судьбы беженцев. Локомотив едва тянул от Сухуми
огромный состав в 30 вагонов - каждый переполненный до пределов. Каждый
- закрыт. Между каждым, на площадках - военные.
А перед этим, на вокзале, Ростислав, можно сказать, впервые
проявил патриотические чувства к Украине. Видя славянской внешности
мальчика, грузины с улыбкой спрашивали:
- О! Боря Ельцин?
- Нет, - отвечал малыш, сидя на коврах, которые они везли с собой,
- Леня Кравчук.
Лена вспоминает, как в Славянске, когда они наконец ступили на
украинскую землю, отстав от графика на 12 часов, ее охватила истерика.
Позади были не только обстрелы и поездная давка, но и взгляд - глаза в
глаза - грабителей, шерстивших своих же соплеменников-беженцев,
пытающихся вывезти с собой хотя бы деньги. Лене, как свидетельнице
сцены беспредела, один из бандитов, переодетый проводником, просто
сказал: «Рот откроешь - и тебя, и твоих птенчиков выкинем».
Они выбрались из вагона. Вокзал был где-то вдалеке, чуть ли не в
километре. Лена увидел приближающуюся фигуру Романа. Проводник
(настоящий, не бандит) спросил:
- Это муж твой? - И грубовато пошутил: - Я ему скажу, что ты
бегала по вагону голая.
- Да мне уже как китайцу, - ответила она. - Наступать - бежать,
отступать - бежать…
Это, вероятно, была проверка на прочность, которую ей (да и ему,
пожалуй) послала судьба. Стали ли они относиться друг к другу более
трепетно? Ну а как вы думаете?
Вскоре «семейный совет» решил перевезти маму Романа в Украину.
Сегодня она, пережившая и невзгоды, и проблемы со здоровьем (операции
на позвоночнике), живет в Кременной.
Можно сказать, что трудности лихолетья для всех них позади.
Впрочем, лихолетье - это ведь не только война. Как говорил
Жванецкий, «я прошел с тобой через еще более трудные мирные годы…» Лена
вспоминает, например, те дни, когда им передали сто тысяч рублей, и их
нужно было успеть обменять на новые, а меняли только по две тысячи «с
носа». И они бегали по городу, пытаясь успеть осуществить этот свой
маленький «блиц-криг». Равно как вспоминает, как им приходилось на всем
экономить. Слегка утрируя, говорит: «Я могу прожить и на пять гривень
до конца недели, и на пятьсот. Важно знать - сколько». И как Роман
потом, в «эпоху кооперации», смог конвертировать свое умение делать
обжиг кафельной плитки в сумасшедшие (как им казалось) деньги.
Похоже, что они привыкли к таким приливам и отливам удач и неудач.
Научились подстраиваться к этим волнам, к изменениям вектора судьбы,
точно так же, как научились подстраиваться друг к другу. И сегодня уже
никого из тех, кто с ними близко знаком, не удивляет этот союз:
взрывная она и уравновешенный он. Ведь они, собственно говоря, такими и
повстречали друг друга.
У Романа за плечами была спортивная карьера. Точнее - ее начало.
Он увлекался каратэ и играл за юниорскую сборную Грузии по футболу. С
футболом связывал свое будущее. Мама, однако, готовила его к другой,
интеллигентной, жизни. Поэтому параллельно со спортивной биографией
Роману приходилось писать иную биографию - творческую. Он с отличием
окончил музыкальную школу, и у него на руках было направление в
консерваторию. Нет, он не стал ни вторым Мурадели, ни вторым Кипиани.
Путевку в профессию он получал в уже здесь, в рубежанском институте. Но
наши юношеские увлечения ведь никогда не выветриваются из нас
безвозвратно, верно? Они оставляют свой оттиск на наших
характерах.
Роман и сейчас любит поиграть в футбол. А когда сын Ростислав был
маленьким, возле футбольного поля можно было наблюдать картину:
младенец в коляске, и вокруг него куча бутылочек со смесями. Заплачет -
кто-то из игроков (среди которых был, разумеется, и Роман) или из
зрителей обязательно даст малышу соску. Так что вовсе неудивительно,
что Ростислав на каком-то отрезке своей судьбы повторил опыт отца:
футбол, ДЮСШ, перспективы переезда в Луганск. К сожалению, не
сложилось. Из-за травм. Сейчас он играет за Рубежное, но понимает, что
карьеру будет делать «гражданскую». Не спортивную. Впрочем, если он
взял от родителей не только умение преодолевать трудности, но и
стремление превращать свое хобби в профессию - как знать, может
увлечение футболом (или чем-то другим) еще всплывет где-то за поворотом
его судьбы. В той или иной форме.
Ну вот. Самое время поговорить о хобби.
Лена и Роман как-то на редкость быстро открыли для себя, что есть
один «предмет», который они любят оба. Дело было так. Пара
прогуливалась улочками города. Будущим мамам полезен свежий воздух,
особенно, если рядом муж. Не спеша, дошли до старого ДК, и где-то в
этом районе наткнулись на объявление - оно было прямо на заборе:
продаются щенки немецкой овчарки. Переглянулись…
Щенка назвали «Багира». Только потом признались друг другу, что
оба хотели собаку. Но Лена боялась об этом заикнуться - ну как? Сама
беременна, еще здрасьте, пожалуйста, - собаку ей. Роману тоже было не с
руки - мол, сам пришел, еще и собаку тащит. Ну а в общем получилось как
в той английской пословице: кто любит меня, тот любит мою собаку. Или
наоборот? - Бог знает…
Багира, правда, прожила у них недолго. Когда Ростиславу исполнился
месяц, Лена попала в больницу. И Роману приходилось крутиться между
сыном и четвероногим другом. Вернее - подругой. Которая была большой
умницей, если бы не одно обстоятельство: она на прогулке отказывалась
справлять большую нужду до тех пор, пока вволю не нагуляется. Пришлось
отдать Багиру родственникам (на радость последних).
Потом у них были: эрдельтерьер, ротвейлер, американский
кокер-спаниель, бультерьер, среднеазиатские овчарки, французские
бульдоги…
У них в семье даже возникло своеобразное распределение ролей. Пока
собака маленькая, ею занимается Роман. Подрастет - Лена. Готовит собак
к рингам, возит на выставки. Она в свое время окончила курсы кинологов,
получив специальность «эксперт-дрессировщик». А тремя годами позже
выучилась на грумера - собачьего парикмахера, если выражаться менее
помпезно. Профессии эти ныне, когда люди стали все чаще заводить себе
четвероногих друзей, можно сказать, востребованы. Да и самой приятно
заниматься делом, которое любишь с детства. Ведь первая собака -
немецкая овчарка по кличке «Магера» - у Лены появилась, когда ей было
всего семь лет. Потом это отважное создание даже преступника
задерживало, за что было награждено грамотой и качалкой колбасы по
2-20. А Лена с тех юных лет всячески борется за человеческое отношение
к «братьям нашим меньшим». Сегодня - по-взрослому. А было время - с
детским радикализмом: прятала собак в подвалах, протыкала шины
автомобилям, на которых приезжали те, кто производил отстрел…
Теперь они смеются. Говорят: «Дом Романа и Елены - питомник». И
думают, как бы организовать дело так, чтобы заниматься исключительно
им.
Жизнь, однако, зачастую по-своему корректирует планы людей. Эти
она как бы проверяет их на наличие или отсутствие тех или иных качеств.
Драма в семье сестры (авария, инвалидность) несколько лет назад
вынудила Лену принять очень важное для себя (и семьи) решение - стать
опекуном своего племянника. Роман отнесся к этому с полным пониманием.
Единственно сказал новому члену семьи: в их доме существуют свои
правила, и их нужно соблюдать. Дима соблюдает. Роман, по обыкновению,
его слегка балует. А Лена, чувствуя ответственность, помимо прочего,
каждый год возит ребенка на море. Она вообще говорит о той детворе,
которых доля чем-то обделила, с состраданием:
- Мне их жалко. Просто хочется дать детям шанс выйти из
какого-нибудь интерната не каменщиком, сварщиком, поваром или
продавцом, а помочь им получить образование, кем-то стать в этой
жизни.
В их семье принято дарить подарки. Зачастую дорогие - ювелирные
изделия, мобильные телефоны, ноутбуки. У каждого на этот случай есть
своя «нычка», про которую другой не знает. Еще у них принято день
рождения Романа отмечать блюдами грузинской кухни. Принято называть
друг друга «зая», «котик» и прочими ласковостями. А еще они оба
азартны. Как дети играют во всякие лотереи, и даже выказывают
убежденность в том, что если играть по системе и тратить на это дело
приличные суммы, то можно срывать солидный куш. Пока, увы, оторвать от
семейного бюджета значительных сумм не получается, а игра по системе -
наскучивает. Результат - скромные выигрыши, которых в аккурат хватает
на то, чтобы компенсировать понесенные расходы. Иногда - чтобы азарт
оставался, а расходы не множились, - они, впрочем, играют с приятелями
в обыкновенное лото.
Формула их семейного благополучия (пожалуй, как и любая другая
формула) может показаться чересчур простой: смотреть в одну
сторону и уважать друг друга. Но стоит к ней добавить несколько
уточняющих деталей и заповедей - и она приобретает все признаки
уникальности. Каких именно деталей и каких заповедей? Ну, например: на
чужом несчастье счастья не построишь (просто? избито? конечно); нельзя
человека принуждать к чему-то (еще проще); нельзя обещать и не делать
(совсем уж просто, но попробуйте все это регулярно выполнять).
- У меня в детстве были длинные косы, - вспоминает Лена, - и когда
я начинала бахвалиться: «да я вот сейчас…» - меня за них слегка
приподнимали и спрашивали: ты хорошо подумала, прежде чем
сказать?
Вот с такими правилами - детскими, юношескими, взрослыми - они и
живут. Их многочисленная родня разбросана по всему свету: Россия,
Канада, Германия. Есть те, кто знаком со знаменитостями, сидел за одним
столом с Аллой Пугачевой и Филиппом Киркоровым (это, разумеется,
отдельная история). Ленину маму, которая ныне живет в Псковской
области, где когда-то и родилась, зовут в Израиль. Она не едет.
Говорит: «Я тут-то вас не бачу, а там…» «Езжай, - настаивает Лена, - мы
к тебе туда приедем».
На самом деле ни Роман, ни Лена не привыкли пользоваться (а тем
более злоупотреблять) какими-то «блатными» знакомствами. Так что с
Израилем, видимо, придется пока что погодить. Однако в Псков в этом
году они планируют поехать. Ну а когда вернутся, будут, скорее всего,
жить как жили. Ну разве что Роман еще глубже погрузится в технологию
выращивания всякой-разной рассады. А Лена с новой силой возьмется
защищать собак. Это их жизнь. Это их семейная жизнь.
Ю.Б.
Кстати
Напоминаем, что после того, как будет рассказана
последняя love story, Вы сможете проголосовать за ту
из них, что Вам понравилась больше всего, на сайтах «Социального
мониторинга» www.socmon.weebly.com/ и «Республики.РУ»
www.respulica.com.ua/
(где все эти материалы тоже публикуются), а также отправив СМС с
порядковым номером истории на номер, который будет указан чуть позднее.
Пока же любой из Вас может поделиться с нами своей историей, направив
ее по электронному адресу «РР»: res_public@rambler.ru. Как
знать, может именно эта судьба соединения в единое целое «двух
половинок» и станет победителем, после того, как о ней прочтут сотни
горожан…
Украинский драматург Анна Машутина погибла в Домодедово
